Одним из результатов программы модернизации до 2020 года должно стать появление в промышленности 25 миллионов высокотехнологичных рабочих мест — это сулит серьёзные перемены в структуре экономики и в приоритетах занятости населения.

Амбициозно, но реально

Обозначенная в качестве приоритета ближайшего десятилетия экономическая политика комплексной модернизации отечественной экономики и «новой индустриализации» предполагает отраслевую диверсификацию, сокращение роли добывающего сектора за счёт вывода на первый план иных отраслей народного хозяйства, обладающих большей технологичностью, наукоёмкостью, степенью переработки и, как следствие, большей добавленной стоимостью.

Для реализации задуманного на обновление обрабатывающей промышленности России были направлены значительные денежные средства. А президент РФ Владимир Путин озвучил впечатляющие планы по созданию до 2020 года 25 млн высокотехнологичных индустриальных рабочих мест, без которых обновлённой российской экономике не обойтись.

Естественным образом возникают вопросы: где именно будут образованы эти рабочие места, как они скажутся на занятости населения и какие изменения произойдут на рынке труда в целом? Эти вопросы находятся в тесной и очевидной связи со структурой экономики вообще. А цифра прироста — 25 млн рабочих мест менее чем за десятилетие — выглядит очень внушительно на фоне общего числа экономически активного населения (ЭАН) страны — 71 545 000 человек по состоянию на 2013 год. И если брать в целом, то названное количество создающихся к 2020 году рабочих мест вдвое превосходит потери, которые отечественная промышленность несла до сих пор, — численность занятого в промышленности населения сократилась в период 1990–2013 годов с 22,8 до 10,2 млн человек. Так что можно было бы говорить не просто про индустриализацию как способ восстановления status quo, а про индустриализацию с приставкой «гипер» — превращение промышленного сектора в безоговорочный флагман экономики и рынка труда, при котором и без того небольшая на общемировом фоне российская безработица — 4 млн человек — сведётся к абсолютному нулю, а доля модернизированной обрабатывающей промышленности в ВВП страны должна увеличиться с нынешних 15,2% до как минимум 30%.

Разумеется, при более обстоятельном рассмотрении ситуация выглядит многограннее. Так, вскоре после обнародования планов по созданию 25 млн рабочих мест, появилось уточнение: подразумевалось не создание рабочих мест абсолютно заново, а «трансформация имеющихся в высокопродуктивные и современные наряду с образованием новых». Так или иначе России необходимо ежегодно создавать и/или модернизировать примерно 1,6 млн рабочих мест, охватывая по 2,1% экономически активного населения при сохранении его численности.

Примеры наших партнёров по БРИК показывают, что такой объём «обновления» сам по себе является амбициозной, но вполне выполнимой задачей. Так, в период 2000–2005 годов Индия ежегодно создавала 11,3 млн высокопроизводительных рабочих мест, или 2,4% от ЭАН; Китай в период 2006–2010 годов создал 55 млн таких рабочих мест (1,7% ежегодно); Бразилия в период 2002–2010 годов создала 15 млн высокопроизводительных рабочих мест (1,9% ЭАН ежегодно).

Таким образом, создать 25 млн современных рабочих мест в сжатые сроки вполне реально, но исходя из текущей занятости населения в промышленности — 10,2 млн человек — такая индустриализация будет означать тотальную модернизацию, сравнимую разве что с индустриальным бумом раннего СССР, которая затронет буквально каждое рабочее место из ныне существующих. И ещё столько же рабочих мест будет создано с нуля, то есть к 2020 году количество рабочих мест в промышленности вырастет больше чем в два раза в сравнении с показателями 2013 года.

 

«Военка» в качестве локомотива новой индустриализации

Как именно будут распределяться приоритеты по созданию и модернизации рабочих мест, определить, в принципе, несложно. Это диктуется как общемировой практикой, так и локальными российскими условиями. Кроме того, обратим внимание на то, что конкретные цифры выделяемых на модернизацию промпроизводства до 2020 года средств до сих пор звучали в привязке к одному-единственному сегменту.

Военно-промышленный сектор традиционно является самым модернизированным и передовым сегментом промышленности. В конце 80-х годов на 1500 предприятиях ВПК РСФСР было занято около 4 млн человек, в том числе 600 тыс. — в сфере науки. Примерно такое же соотношение ВПК и всей промышленности вообще сохраняется и сейчас: в военно-промышленном секторе экономики России на 1150 предприятиях работают 2,8 млн человек, из них 2,3 млн — на производстве, 0,5 млн — в науке. 10% занятых в ВПК составляют учёные, инженеры, техники. По уровню ёмкости «интеллекта» ВПК сильно опережает другие сектора российской экономики, где процент «мозгов» существенно ниже — до 5%. И, как уже говорилось, предприятия ВПК аккумулируют почти 30% всех рабочих мест, существующих в промышленности сейчас, — 2,8 млн из 10,2 млн.

ВПК часто называют «локомотивом», который должен «вывезти» на себе всю остальную промышленность, а постепенный перенос в мирное производство передовых технологий, разрабатываемых первоначально для военных нужд, обеспечит достаточный уровень инновационности производству в целом. Такой подход является традиционным — год назад президент США Барак Обама, объявивший в обращении к конгрессу «оншоринг» (возврат домой) американской промышленности, сообщил также о запуске американских «сколково» — четырёх производственных центров, где производства будут сотрудничать с Пентагоном и министерством энергетики США, благодаря чему американская промышленность обретёт «второе дыхание». Нетрудно заметить, что соображения российских властей звучат очень похоже.

В России на модернизацию ВПК до 2020 года выделяется 3 трлн рублей, что должно дать возможность перехода на новый технологический уклад. Создание одного современного рабочего места, исходя из различных оценок, обходится в 150–500 тыс. долларов в ценах 2011 года. И если придерживаться средних значений — 250 тыс., то полный перевод существующих предприятий ВПК в категорию современных производств обойдётся в 0,7 трлн рублей. То есть задача модернизации промышленности, относящейся непосредственно к ВПК, выглядит, безусловно, выполнимой при идеальном функционировании системы. На выделенные деньги теоретически можно обновить и увеличить ВПК в четыре раза, и это без учёта выделяемых на закупку вооружений и военной техники из бюджета до 2020 года 20 трлн рублей — почти все они так или иначе прокрутятся через индустриальное производство.

Заодно становится возможным оценить стоимость всей стратегической задачи — 25 млн современных рабочих мест во всей экономике обойдутся, исходя из средних цифр, в 6,25 трлн рублей.

 

И новые, и модернизированные

Разброс в оценках необходимых для создания современного рабочего места денежных средств существует по вполне прозаической причине. В Российской Федерации, как и во всём мире, отсутствует единый механизм оценки рабочего места по степени его «технологичности», и признаки такового относятся к дискуссионным вопросам, которые правительство и президент РФ в своё время предлагали обсудить деловому и экспертному сообществу.

Российский союз промышленников и предпринимателей предлагает считать высокотехнологичным рабочее место, которое приносит годовую выручку в размере 3,5 млн рублей в ценах 2011 года. Некоммерческая организация «Агентство стратегических инициатив по продвижению новых проектов» в рамках дорожной карты «Создание национальной системы компетенций и квалификаций» предлагает двусоставное определение высокопроизводительного рабочего места, базирующееся на формулировке Фонда Форда: высокопроизводительное рабочее место — место, позволяющее получать достаточную для жизни зарплату, накапливать финансовые активы и иметь карьерные перспективы. А именно: производительность труда не ниже 900 тыс. рублей в год в ценах 2011 года — для всех секторов экономики, кроме государственного управления и обеспечения военной безопасности, обязательного социального обеспечения, образования, здравоохранения, предоставления социальных и прочих коммунальных и персональных услуг; зарплата не ниже 30 тыс. рублей в месяц в ценах 2011 года, скорректированная с учётом отличия уровня потребительских цен в регионе от среднего по стране — для всех секторов экономики, кроме названных исключений.

На практике, если оперировать данными по конкретным субъектам Федерации, в собственном ВВП которых промышленность представлена широко, критерий «высокотехнологичности» в 3,5 млн рублей подтверждается расчётами Свердловской области, одного из лидирующих по части ВПК и промышленности вообще регионов России. Производительность труда в промышленности Свердловской области в 2011 году составляла около 2,6 млн рублей на человека. Исходя из целевых установок, заданных указом президента Путина от 7 мая 2012 года № 596 «О долгосрочной государственной экономической политике», согласно которому производительность труда в среднем в Российской Федерации должна вырасти в полтора раза к 2018 году (к уровню 2011 года), высокопроизводительным в Свердловской области будет считаться место с производительностью труда не менее 3,9 млн рублей в год. Однако критерий средней заработной платы в 30 тыс. рублей Свердловская область пока не соблюдает — в 2013 году занятые в промышленности граждане получали в среднем 28 тыс. рублей ежемесячно.

По отдельным предприятиям статистика отличается, как правило, в сторону уменьшения выработки на одного сотрудника. Так, одно из наиболее динамично развивающихся предприятий ВПК — концерн «Радиоэлектронные технологии» с 2010 по 2012 год поднял этот показатель с 805 тыс. до 1,15 млн рублей.

Если взять в качестве вводных максимальные цифры стоимости создания нового современного рабочего места или поднятие до такого уровня уже существующего, то ВПК России исходя из предназначенных для него денег должен увеличить количество рабочих мест в два раза. И обеспечить занятость 5–6 млн человек вместо 2,8 млн сегодня.

Оценить соотношение количества новых и модернизированных рабочих мест в не связанных с обороной областях промышленности несколько сложнее. Неизвестно, в каком размере выделяются финансовые ресурсы, и выделяются ли вообще, исходя из планов по разгону «локомотива», который должен вытащить всю российскую промышленность целиком. Некоторое представление о количестве создаваемых рабочих мест можно получить из региональных программ развития.

Так, Свердловская область планирует «создать и модернизировать не менее 127 тыс. высокопроизводительных рабочих мест в промышленности», при этом новых рабочих мест будет открыто 35 тыс.

Челябинская область в основных экономических показателях на 2014–2016 годы указала рост числа занятых в промышленности с 16,9 тыс. человек до 17,8 тыс. При сохранении таких темпов в промышленности Челябинской области к 2020 году будет создано до 10 тыс. рабочих мест.

Принято считать, что создание одного рабочего места в базовых промышленных секторах даёт в среднем 1,95 рабочего места в смежных секторах — малый производственный бизнес, промышленное и гражданское строительство, промышленный аутсорсинг и так далее. В итоге не относящийся к ВПК напрямую сектор реального производства к 2020 году увеличится с 7,4 млн до 17–19 млн человек, то есть 25 млн высокотехнологичных рабочих мест в промышленности — из них половина была бы новыми — вполне могли бы появиться.

Но существуют обстоятельства, которые этим планам могут помешать. Данные, указанные в планах и программах субъектов Федерации, явно не успевают за федеральным размахом.

Исходя из планов регионов, к 2020 году общее количество новых рабочих мест в промышленности составит суммарно 2–3 млн. Ни один из регионов не предполагает создания новых рабочих мест, которые охватили бы более 7% ЭАН, что означает создание не более чем 5 млн новых рабочих мест во всей российской промышленности.

Несмотря на взаимное несоответствие федеральных и региональных планов и программ, можно констатировать, что в ближайшие шесть лет будет создано несколько миллионов рабочих мест в промышленности, что выглядит достаточным основанием для качественного усиления тех тенденций рынка труда, которые ведут к уравниванию количества и перспектив вакансий «белых» и «синих воротничков». Те молодые люди, которые сейчас приступают к выбору будущей профессии, вполне могут включить в список достойных рассмотрения направлений и промышленность.

 

Куда плыть в море вакансий?

Очевидно, что само по себе изобилие рабочих мест в каком-либо секторе экономики не приводит к их заполнению. Вопрос о размере заработной платы рабочего высокой квалификации остаётся открытым и, по данным рекрутинговых компаний, самым важным для потенциального сотрудника. Опубликованные к настоящему моменту федеральные стратегии и целевые программы регионов предусматривают обязательное повышение зарплат медицинских работников и преподавателей, которые должны составлять к 2020 году 100% и 200% соответственно от уровня средней по региону. В то же время заработная плата в промышленности остаётся индивидуальной, зависящей от конкретного предприятия, его условий и возможностей. Обязательное доведение до 100% от средней зарплаты по региону достанется лишь мастерам производственного обучения. Таким образом, пока нельзя говорить о том, что открытие большого количества рабочих мест будет автоматически сопровождаться соблюдением принципа достаточности заработной платы и обрабатывающая промышленность станет, к примеру, предпочтительнее добывающего сектора. В настоящее время человеку с техническим образованием предприятия добывающего сегмента предлагают, по данным Росстата, более привлекательную среднюю заработную плату 57 267 рублей, в то время как предложения обрабатывающих предприятий обычно соответствуют средней зарплате по региону (да и по России в целом), с корректировками в случае больших мегаполисов.

Упоминавшийся концерн «Радиоэлектронные технологии», занимающийся производством бортового оборудования для военной и гражданской авиации, с ростом прибыли увеличил зарплату начинающего сотрудника с 18 до 25 тыс. рублей.

Обеспеченный госзаказом концерн «Калашников» способен предложить наладчику станков и манипуляторов с ПУ зарплату от 17 тыс. до 25 тыс. рублей, а мастеру производственного участка — от 18 тыс. до 25 тыс. рублей при средней по Удмуртии в данном сегменте зарплате 18–23 тыс. рублей.

Всего у концерна, выступающего визитной карточкой российской оборонной промышленности, на момент написания данного текста «висит» 18 незаполненных вакансий. Удмуртские средние зарплаты топливно-энергетического сектора составляют 38 тыс. рублей, что в три с половиной раза превышает среднюю оплату труда в текстильном и швейном производстве.

Отечественная лёгкая промышленность вообще выглядит аутсайдером по части средних зарплат. Хуже ситуация только в сфере образования. По сравнению с металлургией, машиностроением, производством электроники и оптики со средними зарплатами 25–29 тыс. рублей, текстильное производство с зарплатой 12 095 рублей вряд ли сможет набрать необходимое количество работников даже на действующие предприятия — ведь любое заведение быстрого общественного питания предоставит более выгодные финансовые условия труда. Это находит подтверждение в динамике отрасли: с 2000 по 2012 год среднегодовая численность занятых в текстильной промышленности сократилось с 749 тыс. до 307 тыс. человек на фоне постоянно падающего производства.

Реализация плана по созданию 25 млн высокотехнологичных рабочих мест во всей обрабатывающей промышленности, а не только входящей в ВПК, неизбежно потребует формирования соответствующих подпрограмм, без которых это вряд ли будет возможно, поскольку действующие планы категорически не соответствуют реалиям.

Так, теоретически, динамика химической промышленности России должна бы соответствовать разработанной в 2008 году «Стратегии развития химической и нефтехимической промышленности России на период до 2015 года». Однако эта стратегия очевидным образом не выполняется. Химическая продукция собственного производства в России составляет менее 50%, наибольшее расхождение наблюдается в выпуске высокотехнологичной продукции, а расхождение между теорией и практикой финансирования разительно. Так, согласно «Стратегии», в 2013 году на модернизацию отечественной химической промышленности должно было поступить 542,5 млрд рублей и 25 млрд долларов. На практике весь объём продаж отечественной химической отрасли в 2013 году оказался сравним с рублёвой частью теоретически необходимых инвестиций. На 2015 год «Стратегия развития химической промышленности» предполагает приток инвестиций в отрасль в размере 1,13 трлн рублей и 36 млрд долларов. Выполнимость этих планов остаётся под очень большим вопросом.

Межотраслевые различия в средней зарплате в России весьма значительны (см. график). При таком отраслевом разбросе показателей оплаты труда переход на работу в другую отрасль даже с понижением квалификационного статуса нередко предпочтительнее вертикальной квалификационной мобильности. В связи с этим неудивительно, что пример «Калашникова», который готов предоставить рабочие места полутора десяткам граждан, но не может найти претендентов на эти вакансии, не единичен. Промышленность в целом, и ВПК в особенности, ощущает кадровый голод. 22% действующих сейчас промышленных предприятий испытывают нехватку кадров, причём нередкими являются случаи, когда вакансия может «висеть» открытой годами. С трудностями при найме квалифицированных сотрудников сталкиваются 37% предприятий, инженерно-технических работников — 32%, низкоквалифицированных работников и руководителей — 13%.

После модернизации производства старые и новые российские предприятия обрабатывающей промышленности смогут вытеснить заметную часть импортной продукции на внутреннем рынке, что приведёт к росту прибыли этих предприятий и соответственному росту заработной платы, но на первоначальном этапе без дополнительной финансовой стимуляции интереса к некоторым индустриальным вакансиям обойтись, скорее всего, не получится.

Хотя количество вакансий со средней зарплатой, как уже говорилось, весьма велико. Оно стабильно растёт, и этот процесс будет продолжаться. Так, список самых привлекательных работодателей года, по версии портала онлайн-рекрутмента Superjob.ru, сейчас на 30–40% состоит из компаний реального сектора экономики, прежде всего обрабатывающей промышленности (для сравнения, в 2004–2005 годах предприятия обрабатывающей промышленности составляли 10–15% от всех работодателей). Им требуются операторы станков, инженеры лабораторий, столяры-станочники, электросварщики и представители прочих негуманитарных профессий. Находящийся в Санкт-Петербурге концерн «НПО «Аврора» предлагает инженеру от 35 тыс. до 65 тыс. рублей при средней зарплате в городе — 39 тыс.

Невозможность удовлетворить спрос на персонал не всегда связана с оплатой, в отдельных случаях можно говорить о физическом отсутствии кадров, способных занять некую должность. Рабочих высокой квалификации крайне трудно найти даже в больших индустриальных центрах. Молодёжь в рабочие не стремится, а те, кто всё же идёт в училища, отличаются пассивностью, малым интересом к обучению и слабой готовностью работать по специальности. Хорошим примером может считаться химическая промышленность — средняя зарплата в ней составляет 28 611 рублей, что даже несколько выше средней зарплаты по экономике страны в целом, однако конкурс на химический факультет МГУ в этом году составил 2,3 человека на место. Другие химфакультеты страны, как правило, сталкиваются с отрицательным конкурсом. Среднегодовая численность занятых в химической промышленности упала с 2000 года с 707 тыс. человек до 401 тыс. человек, побив печальный рекорд текстильной промышленности.

По всей России есть всего несколько достойных подражания примеров. В Татарстане власти республики сделали ставку на химическую отрасль, были созданы соответствующие технопарки, молодёжь охотно учится на химиков. Химическая промышленность в регионе показывает хорошие результаты. Встречаются удачные коммерческие проекты. Так, компания «Сибур-Нефтехим» создала собственный научно-исследовательский центр, который занимается разработкой новых химических технологий российскими учёными. Однако корпоративные научно-исследовательские центры предсказуемо делают акцент на темах, актуальных для конкретной компании, обмен опытом будет ограничен ноу-хау и другими интересами компаний и какая-либо экспансия наработок вовне приветствоваться не будет. Реализация стратегии развития химического (и любого другого) комплекса в рамках государства в целом требует притока высококвалифицированных кадров, решения вопросов обучения и переподготовки специалистов, синергии знаний.

Наряду со сложностью подбора претендентов для обучения на многих предприятиях не налажена система повышения квалификации: предпочтение обычно отдаётся поиску опытных кадров. При таких нарушениях механизма профессионально-квалификационного роста предложение высококвалифицированных рабочих неизбежно оскудевает. Это способствует стагнации индустриальных производств, где рабочие принадлежат к основным профессиональным группам.

Ощутимым стал дефицит и неквалифицированных рабочих, он растёт даже быстрее, чем по другим профессиональным группам. Заработная плата неквалифицированных рабочих составляет примерно половину средней по стране. Другая причина — расширение сферы неквалифицированного труда в сфере услуг (по большей части это коммерческие услуги населению — розничная торговля, уборка помещений, транспорт, ремонт, гостиницы, рестораны и др.).

Весьма характерным является прецедент, произошедший в мае 2013 года, когда власти России предоставили гражданство восьми высококвалифицированным «мигрантам», сотрудникам оборонно-промышленного комплекса. Как заявил вице-премьер РФ Дмитрий Рогозин, практика предоставления гражданства квалифицированным кадрам в ближайшем будущем может стать постоянной. В данном случае речь идёт о специалистах, которые были приглашены на предприятие «Авиастар» в Ульяновске. Ранее они трудились на ташкентском авиационном предприятии и совсем недавно приняли непосредственное участие в первом подъёме нового военно-транспортного самолёта Ил-476. По словам вице-премьера, теперь вместо привлечения неквалифицированной рабочей силы в России будет осуществляться политика приглашения самых квалифицированных специалистов, а вопросы предоставления гражданства РФ таким специалистам будут решаться оперативно. Другими словами, квалифицированные кадры нужного «индустрии 2020 года» профиля на российской территории пока встречаются нечасто.

 

Разворот тренда

Таким образом, декларируемая «новая индустриализация» обещает создать очень большое количество производственных вакансий на рынке труда, в первую очередь на предприятиях военно-промышленного комплекса, которое будет измеряться миллионами. Целевые 25 млн современных рабочих мест в промышленности — выглядят как вполне выполнимая задача (хотя взгляды федерального центра и регионов на итоговые результаты программы и расходятся в несколько раз). Только за январь-февраль 2013 года в стране было открыто 28 новых производств на 3210 новых рабочих мест. Что, правда, немного хуже аналогичного периода 2012 года — тогда было открыто 66 новых производств и создано около 5500 новых рабочих мест. Один из свежих примеров: в Тобольске 15 октября состоялось официальное открытие завода «Тобольск-Полимер», предназначенного для утилизации попутного нефтяного газа. «Тобольск-Полимер» станет крупнейшим в России и войдёт в тройку мировых производств полипропилена. При вводе данной мощности РФ прекратит закупки полипропилена по импорту. В ходе эксплуатации завода будет создано около 500 новых рабочих мест непосредственно на производстве и около 3 тыс. — в смежных отраслях.

Вместе с тем ни теоретическая возможность создания (и модернизации) 25 млн, ни практически неизбежное возникновение в ходе реализации программы модернизации промышленности как минимум 2–3 млн рабочих мест сами по себе не дают гарантии заполнения этих вакансий и предсказуемого функционирования всего процесса.

Пока остаётся неясным, каким образом, в каких отраслях и в какие сроки будут выполняться поставленные руководством страны задания. Нужны более определённые индикаторы проведения промышленной политики, внедрения передовых технологий и соответствующих программ подготовки кадров специалистов и квалифицированных рабочих. Существуют целые отрасли промышленности, такие как текстильная, химическая или деревообрабатывающая, где есть впечатляющие успехи, но структурные проблемы не могут быть решены одним лишь созданием рабочих мест.

Без повышения уровня оплаты труда до «выше среднего» в отдельных отраслях обрабатывающей индустрии модернизация производства, приводящая к возникновению избытков рабочей силы, может лишь усугубить наблюдающуюся в настоящее время тенденцию — отток персонала с предприятий обрабатывающей промышленности из-за финансовой непривлекательности работы на производстве в сравнении с другими отраслями экономики, в первую очередь с топливно-энергетическим комплексом или даже розничной торговлей.

Обеспеченные государственными заказами и гарантированным финансированием предприятия ВПК в отличие от прочих предприятий оказываются способны платить сотрудникам заработную плату, сравнимую со средней по региону. Что, в свою очередь, позволяет предположить «утекание» и без того небогатых производственных кадров на предприятия ВПК, отодвигающее восстановление многих отраслей отечественной обрабатывающей промышленности на ещё более далёкую перспективу.

Так или иначе, но процесс остановки работы предприятий в России очевидным образом прекратился и сменился обратным. Обилие производственных вакансий делает предприятия обрабатывающей промышленности в составе военно-промышленного комплекса весьма перспективным направлением будущей трудовой деятельности для любого человека с интеллектом и техническим образованием. Причём в отличие от прочих секторов экономики конкурс на высокооплачиваемые места профессионалов зачастую не является слишком жёстким по причине физического отсутствия обладающих нужными знаниями кандидатов, а на ключевые посты претендентов просто нет. Сотрудник с соответствующими качествами становится всё ценнее.

Хочется надеяться, что при условии последовательной реализации адекватной политики, соответствующей амбициозным стратегическим планам, ситуация с качеством вакансий и их заполнением станет неуклонно улучшаться и в других отраслях промышленности.